Девять месяцев в роли отца Девять месяцев требуется эмбриону, чтобы стать человеком. И ещё столько же, чтобы э…

Девять месяцев в роли отца Девять месяцев требуется эмбриону, чтобы стать человеком. И ещё столько же, чтобы этот человек уверенно объявил войну порядку вокруг себя. Моё и точка В этом месяце дочь чётко поняла, что мамино — моё, папино — моё, моё — трогать нельзя. Попытки забрать у неё вещь (особенно ту, которую она подобрала с пола быстрее пылесоса) приводят к такому крику, будто я продаю её игрушки на Авито. Две ноги, ноль правил Забава открыла навык перемещения на двух ногах с поддержкой, и теперь её цель — каждый вертикальный объект в квартире. Если раньше на низких полках ещё можно было что-то хранить, то сейчас они пустые, как будто мы готовимся к продаже квартиры. Всё, что не закреплено — временное. Режим самоубийцы Кажется, Забава решила изучать мир методом проб... и синяков. Теперь её главная цель — подняться на любую высоту, если она на полу, и незамедлительно спуститься, если находится выше уровня пола. А лоб у неё сейчас как чёрный ящик: по синякам видна вся история путешествий сверху вниз и снизу вверх. Спящий агент Забава засыпает в любой позе и в любом месте, будто её выключают по таймеру – прямо на мне, или, например, с бутылочкой наполовину во рту. Но как только я пытаюсь переложить её в кроватку — включается сигнализация «папа – предатель». Команды: бета-версия Дочь начала немножко реагировать на простые просьбы. Правда, выборочно. «Иди ко мне» — срабатывает почти всегда. «Не суй в рот провод зарядки» — тут как будто плохой вай-фай: слышит, но не подключается. Школа единоборств имени папы Бывает, она лезет на меня с таким напором, словно вызывает на поединок. Карабкается, толкается, колотит, хохочет. Я уворачиваюсь, сдаюсь и смеюсь в ответ. Иногда это похоже на борьбу. Иногда — на объятие с элементами захвата. В общем, это уже не просто младенец, а маленький человек с характером, намерениями и взглядом, с которым обычно идут либо в гору, либо в политику.